Греция предлагает ЕС новый газовый коридор
62
Афины выступают за развитие «Вертикального газового коридора» – альтернативы ЕС в условиях многолетней зависимости Брюсселя от Норвегии и США. Проект покажет, могут ли европейцы сбалансировать политические цели «столицы» и экономическую необходимость «провинции»
Ключевой вопрос европейской энергетики
Министры Греции, Болгарии и Румынии продвигают коллегам из ЕС иной сценарий энергетической безопасности – проект «Вертикального газового коридора» (Vertical Gas Corridor). В последний раз об инфраструктуре «Южных газовых ворот» вспоминали именно в связи с принятием первых поставок американских СПГ, когда современная энергетическая карта региона только формировалась.
Балканские страны предлагают ответить на один из ключевых вопросов европейской стабильности: «как сохранить надежность поставок, не меняя одного «мегапоставщика» на другого?». Затронет данный проект и безопасность, и климат, и промышленный комплекс Союза – в проекте сходятся интересы слишком многих игроков. Несмотря на это, даже такой по сложности проект выглядит для Брюсселя перспективнее, чем системная зависимость от Норвегии и американского СПГ. Но, как показывает практика, Вашингтон заранее подготовил собственный политико-дипломатический плацдарм, чтобы Европа не отказалась от североамериканского сырья.
Разные виды зависимости
Последние несколько лет знаменуются диверсификацией газовых источников Европы. После резкого сокращения доли российского газа в импорте ЕС с 40-50% до порядка 11-15% последовал процесс столь же резкого замещения энергоресурсов Норвегией и Соединенными Штатами. По данным аналитиков Bruegel, на 2025 г. Норвегия обеспечивает около 1/3 импортируемого в ЕС газа, США – примерно 1/4. Перспективы российских закупок оценивают в стабильные 12% за счет остаточных поставок по «Турецкому потоку» (TurkStream). Американская альтернатива на контрасте — по официальной статистике Вашингтона, уже третий год подряд остаётся крупнейшим источником СПГ для Европы. Так, в 2023 г. почти 50% европейского импорта сжиженного газа приходилось на США. Хотя это и помогло пережить Европе энергетический шок, в действительности – сделало европейский рынок чувствительным к внутренней ценовой динамике США и глобальным рисками азиатской торговли.
Южная альтернатива
Греция предлагает руководству ЕС «Вертикальный газовый коридор» как цепочку газопроводов и СПГ‑терминалов, соединяющую добычу в Эгейском море с системами Болгарии, Румынии, Венгрии, Словакии, Молдовы и Украины по оси «Север-Юг» с возможностью двустороннего движения газа.
Ближайшие строительные планы крутятся вокруг уже действующего терминала «Ревитуса» (Revithoussa) под Афинами и нового плавучего терминала у Александруполиса на севере страны. С помощью этой инфраструктуры топливо может уходить либо по интерконнекторам в Болгарию, Румынию и Венгрию, либо по обновленной Трансбалканской трубе. Проект уже получил оформление в виде меморандума, подписанного операторами газотранспортных систем 7 стран под эгидой Еврокомиссии и «Инициативы по энергетическому объединению Центральной и Юго-Восточной Европы» – CESEC (Central and South-Eastern Europe Energy Connectivity). Болгарское министерство энергетики описывает этот маршрут как «газовый автобан с потенциальной пропускной способностью до 10 млрд м куб./год на участке от Греции до Украины» в случае успешных тарифных переговоров. В официальных текстах при этом все чаще появляется еще одна важная оговорка: в будущем эта инфраструктура должна быть пригодна не только для газа, но и для возобновляемых газов и водорода, чтобы не выпасть из климатической логики ЕС после 2030 г.
Вашингтон на этом фоне использует многолетнее построение американо-греческих отношений в угоду энергетической политике. Министерство энергетики в 2026 г. собирало в Вашингтоне министров и операторов из Греции, Болгарии, Румынии, Молдовы, Украины и Еврокомиссии именно под брендом «Vertical Gas Corridor», подчеркивая его значение для поставок «избыточного» американского СПГ в регион.
По оценкам Коммерческой службы США (U.S. Commercial Service), успешная реализация «коридора» принесла бы Вашингтону не только дополнительные прибыли от СПГ, но и снижение ценовой волатильности на восточноевропейских рынках.
На фоне постоянного участия США во внутриевропейских делах, Брюссель скептически относится к многосторонним переговорам из-за ещё более глубокого внедрения Вашингтона в энергетическую инфраструктуру. В данный момент коридор укладывается в нынешний курс Брюсселя на отказ от российского газа и усиление «энергетической связности» Союза. Одновременно с этим проект усиливает роль США как фактического гаранта энергии для целого субрегиона ЕС.
Европейские чиновники, участвующие в переговорах, признают, что выбор лежит между двумя зависимостями – прокладкой маршрутов под американский СПГ или продолжение нестабильного статуса-кво. Параллельно с решением жизненно необходимой для Европы задачи ставится цель сократить долю газа ради «зелёного» перехода.
Препятствия и противники проекта
Проект сталкивается с привычными для европейских инноваций препятствиями: Европейская комиссия многие годы ограничивает прямое финансирование новых газовых проектов, ссылаясь на цели климатической нейтральности к 2050-м гг.
«Региональные представители» или попросту не самые богатые страны-участники Союза как Греция или Румыния, утверждают, что без транзитных маршрутов невозможно обеспечить надежность энергоснабжения до масштабного развертывания «зелёной энергетики».
Euronews приводит оценку, согласно которой к 2030 г. Центральной и Восточной Европе понадобится дополнительно около 35 млрд. м куб./год , чтобы компенсировать уход российских объемов и поддержать работу электроэнергетики в переходный период, что неизбежно требует новых маршрутов и точек входа.
Экономисты всё ещё скептически оценивают сложный проект. Продолжающаяся приверженность ЕС к политико-экологическим целям всё ещё сохраняется – спрос на газ в Европе действительно падает. Эксперты опасаются: потраченные инвестиции не окупятся, если трубопровод просто не будет показывать эффективные цифры и полную нагрузку. Поэтому Греции приходится доказывать не только геополитическую пользу проекта, но и его обычную коммерческую жизнеспособность.
Противники напоминают: каждый новый трубопровод и терминал закрепляет роль газа в энергетике на десятилетия, усложняя достижение целей по сокращению выбросов. По их мнению, новые «мегапроекты» отводят инвестиционные потоки от возобновляемых источников. В ответ на возражения операторы коридора обещают постепенную «декарбонизацию» инфраструктуры – перевод части мощностей на водород и другие низкоуглеродные газы.
Мнение экспертов
По мнению американиста Арсения Канидьева, американо-греческие отношения играют в этой сделке особенно важную роль.
«К моменту продвижения «Вертикального газового коридора» Греция и США состояли в многолетних стратегических отношениях. Брюссель в такой конфигурации оказывается представлен разнообразными акторами одной и той же большой структуры.
Начиная с 1940-х гг. США поддерживали Грецию как ключевого союзника в Северном Средиземноморье: сначала как «антикоммунистический бастион» в 1940-1950‑е гг., затем – как члена НАТО. В десятилетие 1970‑1980 гг. уже как площадку для военных объектов и логистики, армейских и авиабаз, включая критский «Суда» (Naval Support Activity Souda Bay). Со временем Вашингтон относился к Греции как к союзнику с усиливающимся влиянием в балканском регионе, Восточном Средиземноморье и на восточном фланге Североатлантического альянса.
В последующие десятилетия американский бизнес и инвесторы все увереннее входили на греческий рынок, а затем – и в энергетический сектор. Что нефть, что газ, что порты получают особое внимание и финансирование. Таким образом была создана очень прочная сеть экономических интересов, куда удобно встраивать и энергетические проекты вроде того же «Vertical Gas Corridor». Для Брюсселя это оказывается издержкой всё ещё слабых интеграционных процессов Союза. Малые страны в этой связи компенсируют «неповоротливость» ЕС в инновациях и рисках, а США – выстраивают похожие двусторонние отношения с перспективными участниками Европейского союза» – резюмировал эксперт.