Какое гуманитарное образование пригодится в новую технологическую эпоху
77
Анализ современной ситуации на мировом рынке труда раскрывает неожиданный феномен: ранее невостребованные профессии выходят в авангард технологической эпохи. Среди разных гуманитарных специальностей именно антропология может оказаться наиболее прикладным направлением. Навык адаптации быстро развивающихся технологий к государственным системам и повседневной жизни станет целью подготовки новых поколений
Вечный спор
Публичная дискуссия о том, какое гуманитарное образование «выживет» в эпоху «больших данных» сводится к простому сравнению социальных и естественно-технических наук. Чаще всего предлагается выбрать между «бесполезными гуманитариями» и «полезными технарями». Как показывают междисциплинарные исследования, последствия ИИ на рынок порождает неожиданные изменения: теперь нужны будут люди, которые безболезненно для общества встраивают чат-боты и текстовые модели в «ткань» государства и социальных институтов.
Новые выводы
Современная ситуация на рынке труда проявляет слабости любой специализации для вашего резюме. Данные отдела ФРС в Нью‑Йорке показывают: рынок труда плох одинаково для всех. Ранее в материале издания «Гражданские силы.ру» раскрывались причины роста безработицы среди молодёжи.
Например, в зону нестабильность попадают и молодые физики, и антропологи, и IT-специалисты. По статистике, обученные кадры в США страдают от безработицы в 7-9% при общем уровне в около 4-4,5% за 2024-2025 гг. В то же время Бюро трудовой статистики США (Bureau of Labour Statistics) оценивает численность занятых под формальным названием «антропологи и археологи» (Anthropologists and Archeologists) всего в 7-8 тыс. человек. Зарплаты также указывают на низкий спрос: медиана годовой заработной платы – до $69 тыс. в год.
C точки зрения экономистов и профориентологов эти цифры являются сильным аргументом против антропологии в выборе профессии: годы в ВУЗе просто будут долго окупаться. Но есть нюанс: статистика почти ничего не говорит о том, где оказались спустя время выпускники, которые работают не по специальности.
Неожиданная польза
Новую волну дискуссий запустила история, рассказанная в колонке The Washington Post профессором антропологии, человеком, которому гуманитарная специальность открыла двери в самые разные сферы жизни. Витиеватый путь выбора профессии вывел неуверенного в себе студента с необычным образованием в ряды наиболее востребованных GR-специалистов в стране. Путь антрополога хорошо проиллюстрировал сложившейся в общественной мысли разрыв между статистикой и реальными возможностями.
Автор описывал путь от случайно записанного курса по антропологии до работы в аналитических центрах, здравоохранении, Центрах по контролю и профилактике заболеваний США, Госдепартаменте и в итоге до руководства кафедрой в университете. Текст не раз подчёркивает: ни одна из этих должностей формально не называлась «антрополог» («anthropologists and archeologists»). Как показали исследования в США, выпускники данных направлений часто становятся сотрудниками федеральных агентств, Всемирного банка, Смитсоновского института, крупнейших библиотек, НКО и городских администраций.
На чём основывается общественное мнение
Популярные статьи о «бесперспективных специальностях» ссылаются на исследования рынка труда, в которых чаще всего учитываются лишь услуги и должности с прямой привязкой к названию дисциплины.
Что происходит по итогу: огромный массив формальных позиций уходит, как выражаются экономисты, в «остаток». Это выражение родилось от феномена «остатка Солоу», когда в 1960-х гг. развивающаяся на тот момент экономическая наука не распознавала ценность «неэкономических факторов». В случае с антропологией «не в учёт» попадают UX‑исследования (исследования пользовательского опыта) в технологических компаниях до аналитики государственных практик. В результате та же выборка Нью‑Йоркского ФРС, где антропология лидирует по уровню безработицы, одновременно показывает неожиданно высокую безработицу среди выпускников компьютерных наук и инженерии.
Гуманитарии в помощь технологиям
Вне споров о «полезных» и «бесполезных» специальностях, становится видно, что международный опыт говорит о совсем другом дефиците: не хватает людей, способных соединять понимание технологий с пониманием людей. В докладах Организации экономического сотрудничества и развития (Organization for Economic Cooperation and Development) о перспективных навыках будущего повторяется одна и та же мысль: автоматизация удаляет с рынка рутинный труд, а по-настоящему актуальными становятся гибридные компетенции – аналитические, коммуникативные и креативных.
Антропология как «наука о человеке» становится распределителем между процессом создания цифрового кода («кодингом») и социальной реальностью.
Несмотря на технологический оптимизм финансовой сферы, важной целью гуманитариев остаётся корректировка негативных трендов цифровизации. Ранее издание «Московская газета» проанализировало с помощью ведущих экспертов, с каким трудностями может столкнуться академическая сфера в эпоху ИИ.
По данным международных опросов от 2024 г., 97% студентов «хотя бы раз использовали ИИ-инструменты для учёбы», а более 98% — признались, что чат-боты «сокращают время проработки домашнего задания».
Гуманитарные специалисты, по мнению исследователей ВШЭ, обязаны в таких условиях совместить новые методы изучения материалов, не потеряв основы интеллектуальной деятельности – аналитические способности, построение причинно-следственных связей и умения производить сложные тексты в эпоху языковых моделей.
Новые технологии, вечные навыки
Современная антропология строится вокруг специфического набора методов критических в эпоху алгоритмов.
Примером может послужить стандартное этнографическое исследование. Качественные результаты получаются лишь при совмещении длительного погружения в повседневность людей, наблюдения «в полях», анализа речи и поведения индивидов в обществе. Отсылая к собственному положению на рынке профессий, направление антропологии помогает изучить «отсутствующие голоса»: тех, кто не попадает в опросы и базы данных.
Мнение экспертов
По мнению специалиста Факультета мировой политики ГАУГН Арсения Канидьева, общественные науки, в особенности антропология, доказали свою ценность ещё в предыдущую технологическую революцию. Нынешняя ИИ-революция также заставит технических специалистов обратиться к экспертам по культуре и общественному развитию.
«Ответы стоит искать в технологической индустрии. Если обращаться к более свежим примерам – ещё 20 лет назад академический журнал Массачусетского университета (MIT Technology Review) писал о «корпоративной этнографии». Под этим сложным термином скрывалось не менее сложное переплетение дисциплин и методологических рамок. Сотни лучших в мире исследователей пытались найти ответ на вопрос «как люди на самом деле пользуются гаджетами и онлайн‑сервисами?». В итоге американские компании изменили представления программистов и инженеров о ранее устоявшемся термине «рационального пользователя».
До сегодняшнего дня эта идея добралась в ещё более эволюционной форме. Несмотря на общественное представление, сегодня антропологи работают «бок о бок» с UX‑исследователи в Google, Intel, Microsoft, формируя основу наших повседневных привычек в быту. Они проектируют всё то, чем мы пользуемся каждый день: и «интерфейс», и системы рекомендаций, и сервисы техподдержки.
Учить людей в такую эпоху нужно в том числе по-новому, с большим количеством нюансов. И в России, и в зарубежных странах академическая среда (в лице университетов и профессиональных институтов) выстраивает для антропологов отдельные траектории трудоустройства вне образовательной среды.
Если мы посмотрим, как развиваются общественные науки за пределами бизнес индустрии, то увидим активное участие гуманитариев в построении государственной системы. Те же самые антропологи участвуют в проектах реформ «цифрового государства», в исследованиях машинного распределения социальных пособий и мер по технологическому обеспечению правоохранительных органов», — рассказал эксперт.