Китай теряет миллиарды из-за ситуации на Ближнем Востоке
66
Пекин оказался в наиболее неприятном положении из-за военных действий в Иране. Помимо срыва привычных поставок товаров китайские власти теряются миллиарды долларов на нефтяном экспорте и технологиях. В течение боевых действий разрушаются ключевые инфраструктурные проекты Китая в регионе
Системные зависимости Пекина
Китай, несмотря на репутацию локомотива глобального роста, крайне зависим от внешнеэкономической деятельности. Именно этот статус создал для китайской экономики рамки развития: экспортная линия Пекина подчинила себе структуру национального хозяйства. Так, сегодняшнее развитие Китая построено вокруг поддержания международной стабильности и преодоления «ловушки дефляции». Ранее издание «Нос» рассказывало о формировании кризисной ситуации вокруг удешевления китайских товаров из-за переизбытка государственный субсидий в отдельные отрасли.
Если «ловушку» власти могут преодолеть структурными реформами, ключевая зависимость пока что не устранить – Китай страдает из-за слабости внутреннего рынка под давлением экспортных обязательств. Регион настигла крайняя экономическая нестабильность: четырёхлетний максимум цен на нефть и проход лишь 2 из 80 танкеров через Ормузский пролив. Крайне глобализированная экономика Пекина в таких условиях теряет финансы сильнее, чем любой крупный игрок.
Нефтяной вопрос
Наиболее явные спады связаны с нефтью. Китай импортирует больше половины потребляемой нефти из ближневосточного региона по морю: 25% – из Ирана. Скидочный тариф с оборотом в 1,6 млн баррелей в сутки потребляется небольшими независимыми НПЗ, которым федеральный центр помочь не может. Для Тегерана Китай совсем незаменим: до 90% нефтяного экспорта уходило в КНР, исчисляемого в $140 млрд с 2021 г. Закрытие традиционного пути 20% мировой нефти поставило под угрозу поставки Саудовской Аравии, Ирака и ОАЭ. По заявлениям СМИ, порты отчитывались о скоплении 300 нефтяных танкеров. Около 4% мирового тоннажа или 3 тыс. коммерческих судов были заблокированы. Китай срочно предпринял охранительные меры: правительство прекратило экспорт нефтепродуктов, чтобы предотвратить истощение внутреннего рынка.
Риски промышленности
Срыв поставок ударил и по сталелитейщикам. Персидский залив превратился почти в самый важный рынок сбыта китайской стали: на него приходилась примерно 1/6 всего экспорта. Вложения в регион способствуют заметной отдаче от активных игроков: Саудовская Аравия всего лишь за 9 месяцев 2025 г. увеличила закупки почти наполовину – 4,8 млн тонн, а ОАЭ добавили к этим цифрам ещё 4,3 млн тонн. Без понятных и стабильных показателей никто не берётся считать конечную стоимость: после начала кризиса китайские компании перестали выставлять цены клиентам в регионе.
Также пострадал и один из ключевых инструментов экспортной экспансии Пекина – машиностроение. Так, например, в 2025 г. ОАЭ стали лидером импорта китайских автопроизводителей, поставив в страну около 567 тыс. автомобилей. По этим цифрам рост по сравнению с прошлым годом составил более 70% больше. Всего в страны Залива ушла примерно 1/6 всего китайского автоэкспорта – почти 1,4 млн машин. Как и все остальные поставки автомобильная логистика также заморожена: контейнеры, которые не удаётся выгрузить в портах Персидского залива, возвращаются или скапливаются в Сингапуре и Малайзии. Так, ранее локальный иранский конфликт становится уже настоящим риском транспортного коллапса уже для всей Азии.
Китайская мягкая сила
Пекин давно представляет миру альтернативу американской мягкой силе: США спонсируют социальные проекты и содействуют государственному строительству, а Китай останавливается на экономических вопросах. Коммунистическая партия уже в традиционном порядке отстраивает крупные инфраструктурные проекты в странах Азии, Африки и Латинской Америки. Ситуация на Ближнем Востоке затронула и эти долгосрочные вложения.
Активно продвигаемый Пекином «Один пояс, один путь» нацелен на реализацию щедрых инфраструктурных проектов: ближневосточные страны уже привлекли $39 млрд – лидеры в получении пекинской помощи. К примеру, государственные корпорации КНР заняли место крупнейших строителей опреснительных установок в мире с проектами в Саудовской Аравии, ОАЭ, Омане и Ираке.
Например, построенный при помощи Китая завод «Тавила» в Абу-Даби стал самым крупным в мире мембранным опреснителем стоимостью $900 млн. Все эти проекты получают активное финансирование китайских банков наряду с расширением катарского завода по сжижению газа на месторождении Северное. К несчастью Пекина, эти объекты были атакованы на прошлой неделе.
Китайские инвестиции не только по арабскую сторону: в Израиле КНР профинансировали расширение порта в г. Хайфа. Похожими проектами занимались и в Халифе в Эмиратах, где сегодня терминалами управляют китайские компании. По подсчётам экономистов, Ближний Восток вырос до 10% в общемировых китайских займах и грантах к 2023 году – показатель, немыслимый десятилетие назад.
Даже технологии
Совместно с российским бизнесом «тихой гаванью» Дубая пользовались и китайские компании – город является удобной площадкой для встреч предпринимателей со всего мира. Нарушение поставок и авиаудары коснулись таких китайских гигантов как Huawei, Alibaba и Tencent – дополнительная мягкая сила в традиционно проамериканской цифровой среде. В течение «торговой войны» они открывают офисы «бок о бок» с Microsoft и Google, занимая собственное место на рынке высоких технологий.
Из примеров – в январе 2026 г. компания Baidu запустила в Абу-Даби коммерческий сервис роботакси «Apollo Go», а сервис WeRide вывела беспилотные такси на улицы Дубая и Эр-Рияда в партнёрстве с американским Uber. Параллельно Meituan, работающий в регионе под брендом Keeta, наращивал присутствие в ОАЭ, Катаре, Саудовской Аравии, Кувейте и Бахрейне.
С началом военной операции Трампа цифровое присутствие Китая в регионе оказалось под вопросом. Заморозились сервисы роботакси, а компания WeRide вывезла свой парк из Дубая, другие офисы предупредили партнёров о возможной приостановке работы.
Мнение экспертов
По мнению американиста Арсения Канидьева, последствия иранских событий становятся в один ряд с многочисленными потерями Китая по всему миру. Действия США в Иране приводят к потере Пекином своих проектов в регионе на примере Венесуэлы.
«Осторожность Китая в столь нестабильной мировой политике последних лет обусловлен особенностями строения китайской экономики. Важно понимать: Китай является одним из самых ярых защитников прочных основ глобализма. Политическое и риторическое участие Пекина в организациях Глобального Юга, провозглашающих изменение баланса многополярного мира, присутствует. Но на самом деле политика КНР реализуется строго в рациональных экономических рамках. Вопрос иранского конфликта лишь встаёт в ряд невыгодных для Китая сценариев сбоя международных систем регуляций, безопасности и экономики.
Очень часто Пекин представляется в материалах СМИ и академических работах как один из предполагаемых инициаторов слома современной экономической системы, указывая на стремления закрепить юань в качестве резервной валюты мира. Но как нам показал Давос – Китай призывает к стабилизации и «выравниванию» привычных поставок и цепочек, основанных на долларе. Логистический и финансовый базис сегодняшней мировой системы – путь Китая к стабильному накоплению и спокойному развитию. Многочисленное присутствие Китая на разных континентах, «агрессивный» экспорт в Европу и Латинскую Америку, инфраструктурные проекты в Африке и развитие проекта «Один пояс, один путь» – всё это под угрозой каждый раз, когда где-либо вспыхивает вооружённый конфликт. Как показывает анализ влияния ударов по Ирану на ближневосточные активы Китая, Пекин в действительности теряет больше, чем другие крупные игроки вне региона.
В таких условиях можно предположить, что принятие решений США о ведении боевых действий в других странах также каждый раз может носить и антикитайский характер. В январе этого года Венесуэла также стала слабым звеном китайской инфраструктуры по всему миру. Проведя операцию в Каракасе, администрация Трампа также решила важную для себя проблему укрепления Китая в латиноамериканском регионе», – резюмировал эксперт.